Bloomberg: российская нефть Urals опять продается с дисконтом

По данным агентства, из западных портов российский сорт продавался в среднем по 80,6 доллара за баррель. Это почти на 24 доллара дешевле, чем Brent. При этом в портах разгрузки в Индии Urals торгуется уже с премией к Brent. Как все это объяснить?

Впервые с начала войны на Ближнем Востоке вырос дисконт на российскую нефть Urals.
Это произошло на фоне ожиданий скорого завершения конфликта между США и Израилем против Ирана, пишет Bloomberg.
По данным Argus Media, в пятницу Urals из западных портов продавалась в среднем по 80,6 доллара за баррель. Это почти на 24 доллара дешевле, чем Brent. До этого после перекрытия Ормузского пролива интерес к российской нефти вырос, а скидка, наоборот, сократилась. К моменту доставки в Индию российская нефть торгуется уже с премией к Brent. В середине апреля она составляла около 7 долларов, а к концу прошлой недели снизилась до 2,4 доллара за баррель.
Однако надежды на скорое перемирие быстро померкли. В воскресенье Дональд Трамп назвал неприемлемым ответ Ирана на мирное предложение США. На этом фоне нефть снова подорожала — Brent превысила 105 долларов за баррель. Текущий дисконт — это разовая коррекция или тренд?
Комментирует ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности и Финансового университета Станислав Митрахович:

Станислав Митрахович
ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности и Финансового университета
«Сейчас рынки постоянно отыгрывают новости: то про то, что конфликт Ирана и США близится к завершению, то новости о том, что на самом деле он не завершен. Поскольку эти новости друг друга сменяют, соответственно, сменяется и динамика дисконта российской нефти. Тут еще важно понимать, что одновременно в одном пространстве сравниваются совершенно разные вещи: есть стоимость нефти в порту отгрузки, есть стоимость нефти в порту разгрузки. Например, поскольку российская нефть физически может быть востребована в порту разгрузки, то там она может быть дороже, скажем, по отношению к Brent. А, например, в портах отгрузки ситуация может быть иной. Поэтому эти вещи именно сосуществуют. И не будем забывать, что есть еще рынок нефтяных фьючерсов и есть рынок физических поставок. Там цены немножко выше, чем на рынке фьючерсов, потому что если на рынке фьючерсов у нас есть бэквордация (то есть мы понимаем, что текущие цены не соответствуют будущим), то физический рынок как раз говорит о том, что нефти в моменте может не хватать. И поэтому на физическом рынке цены выше. Все это будет зависеть, конечно, от развития событий. Если, например, текущий конфликт будет затягиваться, если не получится восстановить полный объем производства и экспорта нефти, и других ресурсов из Персидского залива, то российская нефть по-прежнему останется востребованной. И тут даже не так принципиально, в какой конкретный день какие были дисконты. Главное, что эта нефть все равно будет стоить намного дороже, чем она стоила до марта 2022 года. Россия является крупным экспортером нефти и нефтепродуктов, поэтому для России, конечно же, стоимость энергоресурсов — это плюс. Компании получают дополнительные деньги, валовые доходы экономики растут, поскольку нефтяные и газовые компании могут заказывать всевозможную продукцию в России: какие-нибудь инжиниринговые или софтовые услуги. Но не стоит рассчитывать на то, что это будет вечно. Скорее всего, текущий уровень цен действительно может поменяться. Но вот что может измениться и остаться измененным — это, допустим, параметры соглашения или параметры вообще доверия друг к другу между, скажем, Россией и Китаем или Россией и Индией как между странами, которые торгуют друг с другом, минуя Персидский залив. Если, например, у нас будет подписан новый контракт с Китаем по «Сибири-2» или будет подписан новый контракт с Китаем по новому нефтепроводу, то вот это будет тоже серьезным результатом кризиса на Ближнем Востоке. То есть конфликт может там и закончиться, и поставки восстановятся. Но не исключено, что результатом текущего кризиса может стать, например, стратегический выбор Китая в пользу того, чтобы в большей степени полагаться на трубопроводные контракты с Россией. Китайцы никогда не хотели делать ставку в пользу одного поставщика. Была точка зрения, что 20% — это максимальный уровень зависимости от одного государства. Но в текущих обстоятельствах, учитывая ситуацию на Ближнем Востоке (там, возможно, поставки восстановятся и цены могут снизиться), стратегически более безопасно для Китая будет получать, допустим, нефть и газ из России в значительной степени по трубопроводам. Вот это может быть результат, и он действительно фундаментальный — от того, что произошло на Ближнем Востоке».

Ранее Financial Times сообщила, что в первом квартале этого года три крупнейшие нефтяные компании Европы — Shell, BP и TotalEnergies — заработали около 5 млрд долларов на турбулентности мировых энергетических рынков, которую вызвала война на Ближнем Востоке.